Отрывки из воспоминаний о Б.А.Арбузове.

Богоносцева Н.П., с.н.с. НИХИ им. А.М.Бутлерова: "Начиная с 1937 года, когда Б.А.Арбузов приступил к педагогической деятельности в университете, он был стержнем в науке и жизни химического факультета.
Нам, студентам второго курса химфака того времени, посчастливилось быть его первыми слушателями. Тогда мы еще не могли по достоинству оценить его лекции, но они сразу приковали наше внимание. Б.А.Арбузов читал лекции в знаменитой Бутлеровской аудитории. Лекции начинались с пунктуальной точностью. Борис Александрович входил в  аудиторию четкой, стремительной походкой. За ним появлялся Василий Семенович Абрамов (тогда - ассистент, позднее доктор химических наук) в белоснежном халате, садился за стеклянный шкаф, сбоку от демонстрационного стола. Эта сцена была эффектной, она настораживала внимание. Так было всегда. На демонстрационном столе в Бутлеровской аудитории уже стояла собранная рабочая установка по какому-либо синтезу - нам демонстрировали химическую посуду и пользование ею. Приковывало внимание четкое изложение материала. Б.А.Арбузов умел синхронно говорить и писать на доске формулы и уравнения реакций. Не было ни лишних слов, ни оговорок. В таком изложении лекции как-то автоматически закладывались в память, материал был четким и систематичным.
Мы так и воспринимали органическую химию, как науку систематизированную, что значительно упрощало ее изучение".
Мухамедова Л.А., с.н.с. ИОФХ им. А.Е.Арбузова: "На экзаменах у Б.А.Арбузова даже нерадивые студенты не пользовались шпаргалками. Задав несколько наводящих вопросов, он всегда выявлял истинные знания студентов: большое уважение к нему не позволяло никому идти на экзамен, не подготовившись. Студенты, как всегда волновались, однако эти волнения были вызваны не боязнью получить низкие оценки, а тем, как бы не было "стыдно" перед Б.А.Арбузовым. Мне пришлось сдавать экзамены Б.А.Арбузову 8 раз, считая студенческие экзамены, государственные экзамены, вступительные экзамены в аспирантуру и кандидатские экзамены в аспирантуру.  Несколько строгий на вид Б.А.Арбузов на экзаменах всегда создавал такую спокойную атмосферу, что, когда садились отвечать, все волнения куда-то исчезали.
Нам повезло и в том отношении, что как в студенческие годы, так и аспирантские деканом химфака был Б.А.Арбузов. Вспоминается, как в тяжелые военные годы студенты по своим серьезным личным вопросам всегда обращались к Б.А.Арбузову как декану факультета. Он всегда внимательно с пониманием выслушав все вопросы решал справедливо. Ведь в те годы иногородние студенты без разрешения декана, а иногда и ректора не могли поехать к родителям, надо было получить пропуск (разрешение) для приобретения билета на поезд. В эти трудные военные и послевоенные годы Б.А.Арбузов во главе факультета вместе со студентами разгружал баржи с углем или дровами для отопления университета.
Помнится, когда мы учились на V курсе в 1948 году перед новым 1949 годом студенты дипломники нарядили небольшую елочку самодельными игрушками и поставили на подоконник  в полуподвальном помещении старого химического корпуса (Бутлеровского института). В те годы основная жизнь студентов-дипломников проходила в лаборатории. Руководителями дипломных работ были ученики А.Е. и Б.А.Арбузова, тогда доценты - В.С.Абрамов и А.Н.Пудовик. Все студенты являлись на дипломную работу к 8 часам утра и работали до самого позднего вечера. Примером были Б.А.Арбузов и наши руководители, которые уже в восемь часов были на своих местах. И вот Б.А.Арбузов, проходя мимо елочки, на несколько секунд остановился, обратив свое внимание на нее и, ничего не сказав, ушел. Мы тоже стояли, затаив дыхание. Каков же был наш восторг, когда через некоторое время Б.А.Арбузов вернулся и повесил на нашу елку сосульку из стекла. Она выглядела самым натуральным образом. Мне, будучи аспиранткой, в 50-ые годы пришлось быть у Арбузовых дома по поводу присуждения Б.А.Арбузову Государственной премии. Тогда он пригласил домой на торжество всех сотрудников, аспирантов и лаборантов кафедры и Бутлеровского института. Помнится, сколько было волнений и переживаний по поводу, как одеться, как себя держать. И сразу же с порога, увидев приветливую улыбку Б.А.Арбузова, а затем и непринужденную атмосферу, всякая скованность и неестественность исчезла. Б.А.Арбузов, прежде всего, был гостеприимным, радушным хозяином.
На таких вечерах в домашней обстановке, особенно по поводу защиты диссертаций его учеников, Б.А.Арбузов был душой общества, заводилой разных игр. Особенно запомнились игры в шарады. Небольшим коллективом в несколько человек загадывалось слово, а потом изображали отдельные слоги этого слова, а в конце изображали слово в целом. А все зрители отгадывали. До сих пор перед глазами, как Б.А.Арбузов в одной из шарад изображал шакала. Ему приделывали хвост, и в таком виде на четвереньках он появлялся перед всеми. А загадывали слово "шоколад" (всех предупреждали, что слово в изображении с грамматическими ошибками). Далее группа молодежи изображала ад, а в целом показывали шоколадную конфетку".
Кирпичников П.А., член-корр. АН СССР, ректор КХТИ: "Я учился в Московском химико-технологическом институте , но, когда моя учеба приближалась к концу, в 1935 году я вынужден был переехать в Казань и был зачислен в химико-технологический институт на специальность "Технология основного органического синтеза, синтетического каучука и красителей". Я прошел практикум и прослушал лекции, которые с большим блеском читал Борис Александрович. Я слушал в Москве многих блестящих лекторов - СК-овцев, но как читал  Б.А.Арбузов (тогда доцент)..... Он потрясал своими знаниями, эрудицией. Учебников тогда не было. Мы пользовались лекциями, которые он синтезировал из тех источников, которые в то время появились. Б.А.Арбузов читал "Диеновый синтез". Потом был практикум под его руководством, тоже необычный в том смысле, что Б.А.Арбузов, как и его отец, нацеливали на конечный практический результат".
Торопова В.Ф., профессор, зав. кафедрой аналитической химии КГУ: "Б.А.Арбузов был примером для всех нас по его отношению к любимому делу, будь это руководство научной работой, подготовкой лекций или участие во всевозможных заседаниях, на которые он никогда не опаздывал. Мы обязаны ему установлением высокого морального климата на химическом факультете. Несмотря на свою серьезность, кажущуюся некоторую строгость, Б.А.Арбузов в кругу своих сотрудников и учеников был очень остроумным и веселым. Помню, как он с увлечением играл с молодежью в волейбол на берегу Волги, куда он приплывал на шлюпке со своей дачи в Шеланге. Б.А. очень любил природу, был заядлым "грибником", позднее на даче в Боровом Матюшине выращивал прекрасные цветы.”
Гороховский В.М., с.н.с. НИКФИ (г. Казань): "Еще в студенческие годы наша "тройка": Китаев, Зимкин и я, порой посещали заседания городского Менделеевского общества, которые проходили в актовом зале филиала АН на улице Лобачевского. Обычно эти заседания открывал и вел А.Е.Арбузов и проходили они очень интересно, порой и в жестких дискуссиях. В президиуме сидели, для нас тогда настоящие корифеи науки, старые профессора: Б.А.Арбузов, А.М.Васильев, Г.Х.Камай, А.И.Луньяк, В.С.Абрамов. Помню, как А.Е.Арбузов излагал свой знаменитый тезис необходимости чистоты исходных органических реагентов. Заседания проходили в вечерние, нерабочие часы и как ни странно тогда привлекали значительное число слушателей, даже студентов. Вся аудитория была заполнена. Б.А.Арбузов порой выступал и с лекциями по поводу своей научной командировки в зарубежные страны, например, поездок в Лондон, Кембридж или Париж. Показывал фотографии и слайды. В те годы представления о зарубежье для нас выглядели как поездки в другой мир за "железным занавесом". Эти вечерние научные "посиделки", пожалуй, были для нас, студентов, одним из стимулов, определивших жизненный путь в науку".
Юлдашева Л.К., с.н.с НИХИ им. А.М.Бутлерова: "Руководитель Борис Александрович был идеальный. Ежедневно спрашивал о результатах, вникал в детали работы. Если мы были на кафедре, навещал нас там. Вместе с тем, он никогда не ограничивал инициативу и всегда внимательно выслушивал чужое мнение. В эти годы часто можно было видеть Б.А.Арбузова за лабораторным столом. Приходил он в институт и вечером, обходил лаборатории, стремительно спускался по крутой деревянной лестнице со второго этажа в анализную, где появлялся совершенно неожиданно для нас. Анализная была своеобразным клубом: кто-то проводил анализы, здесь же обменивались новостями, пили чай.
Условия работы были все еще тяжелые, здание института отапливалось углем, дровами. Вместе с сотрудниками, подавляющее большинство которых составляли женщины,  Б.А.Арбузов принимал активное участие в хозяйственных работах: пилил и колол дрова, возил уголь, носил газовые баллоны. Часто сотрудницы обращались к нему с просьбой запаять трубки для анализа, выполнить стеклодувные работы. Все это он делал без комментариев, как будто, так и положено.
Достойна восхищения была увлеченность Б.А.Арбузова наукой, любимой органической химией. Не раз приходилось слышать от  него, что химия самая интересная наука, открывающая свои тайны только тем, кто посвящает ей свою жизнь.
Много внимания и сил уделял Б.А.Арбузов общественной и государственной деятельности. Много раз избирался он депутатом различных Советов народных депутатов. В том числе и Верховного совета СССР, депутатом которого был более 20 лет. Чрезвычайно ответственно относился к депутатским обязанностям. Каждую неделю в течение многих лет он проводил прием избирателей. Внимательно выслушивал их, изучал просьбы и предпринимал все от него зависящее, чтобы оказать действенную помощь каждому. Поэтому обращались к нему не только избиратели округа, где он был избран, но со всего города и даже организаций, промышленных предприятий. Так, например, когда городу был необходим еще один хлебозавод, руководители хлебопекарни отрасли обратились к Б.А.Арбузову, который добился разрешения Москвы на строительство нового хлебозавода.
Работал он также в составе комиссий Cовета Союза: был членом комиссии по иностранным делам, по науке и технике. Всегда принимал активное участие в решении важных государственных вопросов. При этом Борис Александрович считал, что депутатская деятельность дает много и для него: "Расширяет жизненный опыт, горизонты. Если бы я был только профессором, вряд ли так глубоко знал жизнь людей. Прежде у меня был небольшой строительный опыт, теперь же я представляю размеры строительства в масштабах всего района, города, страны. Кроме того, я встречался со многими интересными людьми. Я знаком с В.Н.Терешковой, Генеральным конструктором Г.В.Новожиловым, посчастливилось встречаться с А.И.Микояном". По возвращении из Москвы после сессии Верховного Совета или Академии наук Б.А.Арбузов обычно делился впечатлениями о событиях в стране, науке, о встречах с выдающимися людьми, такими, например, как академик А.Н.Сахаров.
При всей своей занятости Б.А.Арбузов был очень доступен. Он никогда никому не отказывал во встрече. Не помню ни одного случая, чтобы он сказал кому-либо: "Мне некогда, я занят". Сотрудники шли к нему за советом по любому научному вопросу. Если он был в своем кабинете, любой сотрудник мог прийти к нему и поговорить и не только о науке. Беседы с Б.А.Арбузовым обогащали нас, наступала ясность, прилив энергии, светлое воодушевление и какая-то окрыленность. Бывало так, что Борис Александрович одетый выходил из кабинета, собираясь покинуть институт, и встречал посетителя, он или возвращался, если располагал временем, или назначал встречу. Посетителей было много. Держался Б.А.Арбузов со всеми просто, но с достоинством. К нему за советом, консультацией, помощью обращались сотрудники химфака, университета, других вузов Казани, работники заводов, бывшие студенты, и даже мало знакомые люди приходили к нему с самыми различными просьбами. Борис Александрович был доброжелателен, справедлив и, вместе с тем, принципиален в главном. Посетители уходили, обычно, удовлетворенные встречей. В связи с этим вспоминается американский совет: "Если Вам нужна помощь, обратитесь к очень занятому человеку, у незанятого никогда не найдется времени".
Особую привязанность проявлял Борис Александрович к Бутлеровскому институту, который был для него вторым домом, и к музею института. Здесь много соединений, полученных впервые им самим, многие экспонаты оформлены им лично. Если Б.А.Арбузов был в своем кабинете, то охотно проводил экскурсии по музею для посетителей. Мы любили слушать его никогда не повторяющиеся пояснения, так как каждый раз узнавали много интересного и нового.
Главным делом всей жизни Бориса Александровича, конечно, была наука, химия. При этом он был жизнерадостным человеком, преданным не только науке, но любящим природу и жизнь во всех ее проявлениях.
После войны многие научные работники отдыхали в доме отдыха "Шеланга". Неподалеку на высоком берегу Волги находилась скромная дача Арбузовых, где проводили лето Александр Ерминингельдович с Екатериной Петровной и Борис Александрович с Ольгой Андреевной и Мариной. После завтрака отдыхающие переправлялись на большой лодке на песчаный остров у левого берега реки и оставались там до обеда. Обычно туда же приезжал на ялике и Борис Александрович с Мариной. Борис Александрович прекрасно плавал и был отличным гребцом. Вечерами в клубе дома отдыха затевались общие игры с пением песен. Заводилой был профессор Г.С.Воздвиженский. Способности у него были необыкновенные: он мог изобразить кого-угодно, лебедь-девицу и соловья-разбойника. Своей энергией и задором он увлекал присутствующих, все принимали участие в играх, пели, танцевали, веселились.
В конце заезда, как правило, устраивались самодеятельные концерты с участием отдыхающих, часто их посещали Борис Александрович с Ольгой Андреевной.
Позднее Борис Александрович построил себе дачу в Боровом Матюшино, на левом берегу Волги, куда проще было добираться на машине, чем в Шелангу. Здесь вокруг дома был разбит сад с редкими породами деревьев, кустарников и множеством цветов. Борис Александрович с любовью ухаживал за садом и цветами. Даже около дома, в котором он жил в Школьном переулке, высаживал сам кусты шиповника и жасмина. Любил он совершать и пешие прогулки по полям, по лесу. Как-то в беседе он сказал, что скучает по высокому берегу Волги, с которого открывается вид на речные просторы.
Зимой ходил на лыжах. Будучи деканом химфака, Борис Александрович всегда возглавлял колонну лыжников факультета на межфакультетских соревнованиях. В послевоенные годы сотрудники химфака часто совершали лыжные прогулки в окрестности Казани, особенно любили Обсерваторию, где посещали Астрономическую обсерваторию. Здесь нас всегда очень тепло встречали. В этих прогулках иногда принимал участие и Борис Александрович.
Б.А.Арбузов любил и понимал музыку, хотя сам и не играл. Музыка сопровождала его всю жизнь. С детских лет слушал он игру Александра Ерминингельдовича на скрипке, домашние концерты трио, квартет. Когда же Марина, которая рано проявила большое музыкальное дарование, посвятила свою жизнь музыке, то музыка звучала дома у Б.А.Арбузова ежедневно. Б.А.Арбузов вместе с Ольгой Андреевной и Мариной постоянно посещали концерты филармонии, которые проходили в Доме офицеров на площади Свободы. При случае бывали на концертах в Москве. Как-то после конференции я случайно встретила Б.А.Арбузова с Мариной Борисовной на симфоническом концерте в Большом зале консерватории.
Ольга Андреевна не раз приглашала меня домой попеть и долго я не решалась. Хотя я бывала у них дома, но приходить к Борису Александровичу домой по такому несерьезному поводу, мне казалось неудобно. Все-таки я отважилась. Мы с Мариной устраивали импровизированные концерты, я пела под ее аккомпонемент, играла она и сольные фортепианные произведения. Несколько раз я приходила вдвоем с З.Г.Исаевой. Борис Александрович и Ольга Андреевна были всегда радушны и приветливы. Как-то я спросила Бориса Александровича, не мешает ли ему наше занятие? Он ответил, что "хорошая музыка никогда не мешает, а поднимает настроение". Во всяком случае, я с Мариной получали удовольствие. Марина всегда играла очень проникновенно, с большим чувством.
Несмотря на занятость, Б.А.Арбузов находил время для чтения художественной, научной литературы. Помню, прочитав книгу о культуре индейцев племени майя, наутро делился своими впечатлениями. Он был всегда интересным собеседником, особенно в домашней обстановке, к тому же умел слушать других. Навсегда запомнила я его открытый взгляд, направленный на собеседника, его глубокие очень внимательные глаза и мягкую обаятельную улыбку, запечатленную на некоторых его фотографиях. До конца своей жизни сохранил Борис Александрович интерес к работе, к жизни. Уже будучи больным, просматривал он работы своих учеников. Он был молод душой, своими идеями и замыслами. Незадолго до ухода в больницу Борис Александрович сказал дома: "Ведь сколько идей у меня в голове!"
Борис Александрович был одним из очень немногих людей, в которых редкая природная одаренность сочетается с лучшими нравственными качествами, возникающими в результате разумного и умелого воспитания, такими как: скромность, кристальная честность, высокая требовательность, прежде всего к себе, душевная чуткость, доброжелательность, внутренняя культура и вместе с тем принципиальность в главном.
Теперь, перебирая в памяти все прошедшее, я задаю себе вопрос: были ли у Бориса Александровича недостатки? Наверное, как у всякого человека, были. Но они оказались настолько незначительными, что исчезали на фоне его достоинств.
Для всех, кто хорошо знал Бориса Александровича, особенно для его учеников, он всегда был и остается недосягаемым примером ученого, гражданина, человека.
С чувством глубокой признательности вспоминаю всегда Бориса Александровича, своего учителя, и его семью: Ольгу Андреевну и Марину Борисовну".
Шагидуллин Р.Р., зав. лаб. ИОФХ им. А.Е.Арбузова: ”1950 год. Я - секретарь райкома комсомола. В Центральном парке культуры и отдыха организуем встречу абитуриентов с научными работниками и старшекурсниками. Звоню члену-корреспонденту Академии наук СССР Б.А.Арбузову. Просьба - выступить перед молодежью. Чувствую себя несколько напряженно, подспудно сказывается то, что часто в таких случаях приходится уговаривать, очень уж заняты авторитеты. Неожиданно разговор получается коротким и положительным: "Хорошо. Где? Когда?" Уже положив телефонную трубку ловлю себя на мысли, что что-то заставляет меня анализировать разговор. Да! Не было обычных согласований, как с транспортом, кто встретит и пр. На всякий случай в день встречи иду на трамвайную остановку у парка Горького. Точно в назначенное время из вагона выходит Борис Александрович. Я еще не знал тогда, что мне многие годы придется работать с Борисом Александровичем бок о бок, и первые впечатления сложатся в убеждение: несмотря на внешнюю суровость, Арбузов всегда готов пойти на встречу и слово держит крепко.”
Визель А.А., руководитель группы ИОФХ им. А.Е.Арбузова: "Б.А читал лекции не спеша, ровным глуховатым голосом, расхаживая по аудитории или рисуя формулы мелом на доске. Речь опытного лектора лилась плавно с акцентацией важных смысловых моментов. Писать за ним было очень легко, и студенты любили эти лекции, поскольку они приносили удовлетворение своей завершенной формой, а в результате появлялся четко спланированный и очень логично изложенный конспект.
Б.А был интереснейшим человеком, широко образованным и с глубокими знаниями во многих областях. Он не служил академиком, не играл роли академика, не старался демонстрировать, что он академик, он просто был академиком. Просто и естественно. Без напускной серьезности или высокомерия человека, занимающего в социальной иерархии место более высокое, чем большинство окружающих его людей. Все в нем было просто и естественно, той удивительной простотой и естественностью, которая свойственна людям глубоким и значительным по самой своей сути, и потому не нуждающимся во внешних проявлениях этой значительности. Своими знаниями и эрудицией он никогда не подавлял своих собеседников. Как правило, у людей, общающихся с ним, создавалась иллюзия равенства уровней восприятия обсуждаемого вопроса. Во внешнем облике Б.А не было каких-либо бросающихся в глаза особенностей. Был он роста среднего, быть может, чуть выше среднего, широкоплечий, с крупными рабочими кистями рук, темноглазый и темноволосый, сохранивший густую шевелюру до преклонного возраста. Осанку он имел респектабельную, слегка сутуловатую, что особо было заметно при ходьбе. Ходил он не спеша, слегка переваливаясь, очень солидно, особенно в последние годы жизни. И вообще, надо сказать, за многие годы общения мне ни разу не довелось видеть его спешащим. Говорил он тоже неторопливо, глуховатым довольно низким голосом. У собеседника складывалось впечатление, что у Б.А. нет никаких других дел, и что он всецело занят только текущим разговором. Вообще для Б.А было характерно очень внимательное и заботливое отношение к людям, несмотря на внешнюю кажущуюся суровость. К нему все время шли люди, как к директору Института, депутату Верховного Совета СССР, известному и эрудированному ученому, и просто как к мудрому и доброжелательному человеку. Шли с самыми разнообразными просьбами и вопросами - научными, юридическими или просто лично-бытовыми. У него были официальные дни депутатского приема с секретарем и юридической фиксацией обсуждаемой проблемы, были часы директорского приема, и были бесчисленные нерегламентированные встречи со всеми, кто нуждался в его совете или поддержке. Иногда в ходе такой частной беседы Б.А предлагал собеседнику придти на официальный прием с тем, чтобы затронутый вопрос стал бы юридически оформленным, и ему, Б.А, было бы легче добиться положительного решения в нужной инстанции. И во многих случаях ему удавалось помочь просителям, ибо к нему относились с большим уважением не только ученые, но и представители власти и государственного аппарата всех уровней".