Научно-педагогическая деятельность в Казанском университете
и Казанском химико-технологическом институте
В стенах Казанского университета, а затем и КХТИ, А.Ф.Герасимов успешно продолжал исследования в области коллоидной химии. Он относился к тем немногим химикам, которые последовательно отстаивали представление о существенной роли химических процессов в коллоидных системах. Дальнейшее развитие коллоидной химии полностью подтвердило эту точку зрения.
С открытием в КХТИ электрохимической специализации А.Ф.Герасимов становится ответственным за подготовку инженеров-электрохимиков, много времени уделяет исследованиям по актуальной электрохимической тематике - разработке новых методов получения гальванических покрытий.
После организации Научно-исследовательского химического института (НИХИ) им. А.М.Бутлерова при КГУ он руководил лабораторией (отделением) физической химии этого института. В серии работ этого периода он обязательно подчеркивал: «Работа субсидировалась Казанским научно-исследовательским химическим институтом им. Бутлерова». Им была детально исследована кинетика реакций восстановления металлов (меди, серебра, висмута) из их солей в растворах фосфорноватистой кислотой. Все эти реакции оказались сложными, но хорошо подчинявшимися простому эмпирическому уравнению «концентрация – время», охватывающему все изученные случаи восстановления: c = at -b, где с – концентрация реагирующей соли, - t - время, a и b – эмпирические константы.
В области термодинамики в 1934 г. им выполнено теоретическое исследование, давшее рациональный метод определения числа независимых компонентов равновесной системы. Эта проблема возникла потому, что почти каждый автор давал свое определение понятию «независимый компонент», «и между различными определениями иногда бывает нелегко установить тождество». После строго термодинамического рассмотрения А.Ф.Герасимов следующим сформулировал определение независимых компонентов: «Это реальные составные части системы, из которых можно построить каждую фазу в отдельности. При возможных вариациях в системе масса каждого компонента должна оставаться постоянной. Отношение вариаций масс одного компонента к таковым же другого может быть постоянной величиной не больше, чем в (r-2) фазах» (r- число фаз системы). Для однофазной системы «числом независимых компонентов мы должны считать наименьшее число веществ, с помощью которых можно построить данную фазу».
Следует также особо упомянуть о работе Г.С.Воздвиженского и А.Ф.Герасимова , выполненной в лаборатории физической химии НИХИ, в которой описаны результаты изучения чистопольских флоридиновых глин (1937) . В этой публикации найдена эмпирическая формула, описывающая скорость оседания глины из водной взвеси в зависимости от времени, вычислено также распределение дисперсности. Это исследование имело важное значение для легкой промышленности Татарстана, на территории которой находятся мощный мыловаренный завод (теперь фирма «Нэфис») и крупнейший меховой комбинат, перерабатывающий более 50% мехового сырья России.
Казалось бы, научно-педагогическая деятельность профессора А.Ф.Герасимова в те годы протекала весьма успешно. Однако авторы очерка оказались в затруднительном положении, когда не могли объяснить причину появления следующей характеристики в его личном деле в 1930-х гг. (год в оригинале не указан, цитируем текст с сохранением стиля и орфографии, не раскрывая фамилий руководителей (треугольника) вуза, подписавших документ):
«Беспартийный. В политических партиях не состоял. Научный рост проф. Герасимова, когда то в прошлом весьма популярного лектора, почти прекратился. За последние годы проф. Герасимов не дал ни одной сколько нибудь солидной самостоятельно проработанной научной работы. Приостановка научного роста сказывается и в лекциях профессора Герасимова (по физ. химии и хим. термодинамики). Характерной чертой его лекций является тенденциозное упрощенчество. Курсы лекций, читаемые проф. Герасимовым, страдают формализмом, в них чрезмерно много математических абстрактных формул, но очень мало дается для раскрытия естественной сущности явлений и процессов, не говоря уже о том, чтобы подогнать материал (читаемых курсов) к современному уровню научных достижений.
В прошлые годы проф. Герасимов А.Ф. работал в качестве консультанта зав. имени Ленина, но за последнее время для промышленности он ничего не делает.
В общественной жизни Института проф. Герасимов никакого участия не принимает. Были попытки вовлечь его в это дело, но ничего из этого не вышло. Порученную ему работу Председателя Месткома, Бюро СНР - провалил.
В последние 5 лет проф. Герасимов не раз (хотя в узкой среде) делал демонстративные выпады против Марксо-Ленинской методологии, утверждая, что для естественника материалистическая диалектика – бесполезна. Проф. Герасимов ставит себе в заслугу то, что он не знаком ни с какой философией, хотя в частных беседах со студентами пускается в рассуждения о необходимости введения в ВУЗах особой философии, «Философии психологии человека».
Все это говорит о том, что Герасимов до сих пор консервирует в себе остатки чуждой идеологии, этим же в значительной мере определяется тенденция к застою в его научной работе».
Интересно, что все другие характеристики А.Ф.Герасимова тех лет, в том числе и подписанные тем же треугольником в январе 1937 г., положительные. Правда, в некоторых есть приписки типа: «…как недостаток, следует отметить непродуманность при разговорах на политические темы», «…нужно отметить, что кафедра им полностью укомплектована за счет выходцев из торговцев и служителей культа».
5 марта 1937 г. А.Ф.Герасимову были присуждены степень доктора химических наук (без защиты диссертации) и ученое звание профессора по кафедре «физической химии». В архивных материалах сохранился весьма лестный отзыв профессора А.Я.Богородского, написанный в этой связи: «…В целом, на основе работ проф. А.Ф.Герасимова рисуется определенный образ ученого и педагога высшей квалификации, уже внесшего в советскую науку и технику немало научно-ценного».
В 1940 г. А.Ф.Герасимову в числе других профессоров «за выдающиеся заслуги в области науки и техника, в ознаменование 50-летнего юбилея Казанского химико-технологического института имени С.М.Кирова» было присвоено почетное звание «заслуженного деятеля науки и техники Татарской АССР».
Годом позже (в 1941 г.) в трудах КХТИ в соавторстве со Е.С.Щипановой он опубликовал статью «Действие электролитов на водный раствор колларгола, изученное оптическим методом». Было обнаружено полное согласие результатов оптических исследований влияния разведения и различных солей на колларгол с данными метода осаждения его раствором уксусной кислоты.
В годы Великой Отечественной войны А.Ф.Герасимов включился в разработку оборонных проблем. Он изучал некоторые физико-химические свойства нитропарафинов; под его руководством разрабатывались методы определения степени набухания пироксилина и порохов; изучались оригинальные способы флегматизации порохов без флегматизатора, предложен метод определения толщины флегматизированного слоя. За эти работы в 1944 г. он был премирован (благодарность и денежная премия в размере месячного оклада) Народным комиссариатом боеприпасов. Позднее осуществил в полузаводском масштабе получение камфоры из пихтового масла. Разработал для ряда казанских металлообрабатывающих заводов методику восстановления режущего инструмента , и организовал в КХТИ мастерскую по его восстановлению.
В послевоенном цикле работ «Электрохимия коллоидных растворов» А.Ф.Герасимов установил природу потенциалопределяющего процесса в коллоидных системах. Он показал, что мицелла колларгола ведет себя подобно массивному серебру; для нее устанавливается равновесие серебро - ион серебра. Им открыт новый тип электрода – колларголовый электрод, который является первым представителем обширного класса коллоидных электродов.
Последние две научные статьи А.Ф.Герасимова вышла в трудах КХТИ в 1950 г. и называются «К вопросу о составе частицы колларгола» и «Получение «золотого» серебра из колларгола». В первой из них он показал, что колларгол, исследованию которого он посвятил долгие годы жизни, представляет собой не комплекс белковых веществ с металлами, а типичный золь серебра, защищенный органическими молекулами, в том числе аминокислотами.
Подводя итог краткого обсуждения исследований по коллоидной химии профессора А.Ф.Герасимова и сотрудников, можно с определенной уверенностью заявить, что в Казани была создана новая научная школа.
В отличие от некоторых современных «писателей от химии», для которых главное – не то, что сделано, а сколько написано, А.Ф.Герасимов опубликовал немногим более 40 научных трудов, в их числе небольшую монографию и два учебника. Он подшучивал над собой, говоря: «Я, как Мопассан, пишу мало». Но о его масштабе как ученого свидетельствует, прежде всего, весьма широкий круг научных интересов. Очевидно, что у Алексея Федоровича настоящая Наука всегда стояла на первом месте. Безусловно, прав академик П.Капица , сказавший: «Чем лучше работа, тем короче она может быть доложена».
Наряду с научной деятельностью А.Ф.Герасимов постоянно вел большую педагогическую работу. До 1917 г. он преподавал химию не только в университете, но и в зубоврачебной школе, математику - в реальном училище, а после революции вел курсы по электрохимии, химической термодинамики, физической и коллоидной химии в университете и в технологическом институте, курс общей химии на рабфаке КГУ, землеустроительном техникуме и педагогическом институте.
Обширная педагогическая деятельность А.Ф.Герасимова характеризуется неумолимой требовательностью к себе и другим, удивительной ясностью и глубиной изложения читаемых им курсов и высоким педагогическим мастерством. Он по праву считался образцовым лектором. Им опубликованы учебники «Курс лекций по физической химии» (1930) и «Курс химической термодинамики» (1936), которые пользовались большим спросом у студентов. Бывшие студенты, слушавшие лекции Алексея Федоровича, вспоминают его предупреждение: «В физической химии есть закон, который гласит, что сдать экзамен по этой науке на шермака невозможно».
Известный казанский ученый и педагог, бывший заведующий кафедрой аналитической химии КГУ, профессор Вера Федоровна Торопова, вспоминает:
«Лекции А.Ф.Герасимова я слушала в 1936 г. Лекции он читал очень хорошо, четко, интересно, в умеренном темпе. Во время лекции обращался к аудитории с вопросами. Любил поучать, если студенты не могли ответить. А.Ф. не очень жаловал студентов, к ребятам обращался «на Ты», девушек называл «барышнями» и обращался «на Вы».
Особый страх испытывали студенты перед экзаменом по физической химии. Этот экзамен считался самым трудным, хотя условия для подготовки были нормальные (хорошие конспекты, специально изданное краткое руководство по термодинамике, учебники). Вся сложность была в самом Алексее Федоровиче, его настроении. Студенты заранее выясняли, в каком настроении находится профессор. Если в хорошем, то порядок очередности заходить мог быть любым. Если же в самом начале оказывалось, что он в плохом настроении, то в первую очередь выпускали более сильных студентов.
Об экзамене по физической химии у меня остались далеко не самые лучшие воспоминания. Помню, как, взяв билет, я увидела, что вопросы хорошие, я их знаю, и пошла отвечать без подготовки. Но Алексею Федоровичу это не понравилось, и он сказал: «Вы бы, барышня, сначала посидели, подумали, а потом шли бы отвечать».
У меня настроение упало, и когда через некоторое время я стала отвечать, то говорила вяло, неуверенно. «Пятерку» мне поставили, но все равно расстроилась и считала, что натянули (на экзамене присутствовал и преподаватель, который вел у нас семинарские и практические занятия). Окончательно я успокоилась только после государственного экзамена по физической химии, который прошел вполне благополучно.
Печальный опыт с экзаменом на III курсе не отразился на моем впечатлении о профессоре Алексее Федоровиче как об эрудированном человеке с разносторонними интересами, прекрасном лекторе».
В рамках небольшого очерка невозможно привести полностью одно из интереснейших выступлений А.Ф.Герасимова, хотя оно, бесспорно, заслуживает того. 12 декабря 1946 г. на заседании кафедры он выступил с сообщением «Опыт чтения лекций» (приведем только некоторые фрагменты из сообщения) : «…У нас в вузе, да, несомненно, и во всех вузах СССР, идет много разговоров о ведении научно-исследовательских работ. Причем, всегда необходимость этого мотивируется или пользой для самой науки, или пользой для промышленности. Никогда я, по крайней мере, ни разу не слышал, чтобы научные исследования связывали с педагогической деятельностью преподавателя. Всегда рассматривается наука сама по себе. Между тем, на самом-то деле эти две сферы деятельности вузовского работника теснейшим образом связаны друг с другом, так что я даже не скажу, что эти сферы касаются, а что они взаимно проникают друг в друга.
Кроме того, я считаю, что это необходимо для их общей пользы. Мне нужно теперь это положение доказать. Начну с преподавателя. Если Вы преподаете какую-нибудь дисциплину, Вы вместе с ходом лекций ежегодно ее всю просматриваете. Без лекций Вы можете какой-нибудь уголок и забыли, а здесь она вся у Вас перед глазами. Такой ежегодный просмотр ведет, конечно, к большему углублению знаний преподавателя, к большему его научному развитию. Но это еще не все: встречаясь во время этой работы с местами неясными или с вопросами недостаточно развитыми, преподаватель нередко находит темы для своих научных работ. Не знаю, как у кого, но у меня, по крайней мере, почти вся тематика моих научных работ связана с теми курсами, которые я в разное время читал. Таким образом, преподавание не только не мешает научной деятельности, но даже помогает. Впрочем, что преподавание не мешает, в этом можно убедиться из исторических примеров: ведь если взять перечень самых выдающихся ученых из современности или из прежних лет, то окажется, что большинство из них в то же время были преподавателями в вузах, причем иногда очень талантливыми преподавателями.
Перейду теперь к другому вопросу – о влиянии занятия наукой на преподавательскую деятельность. Для этого представим себе двух преподавателей, из которых один занимается научной деятельностью, а другой только преподаванием, и дадим им прочитать одну и ту же научную статью. Конечно, они поймут ее по разному, как разные люди, но можно ручаться и за то, что углубленней ее прочтет ученый. Дело в том, что только собственные научные занятия дают настоящий критический подход к научной литературе. Если ученый опытный экспериментатор, он, читая статью другого ученого, сразу увидит, где слабые места в эксперименте, где, наоборот, все обстоит благополучно. Если он теоретик, он легко отметит все нюансы логического мышления, на которые простой смертный и не обратит внимание, а в этом нередко заключается вся соль.
Теперь очевидно, кто из двух преподавателей правдивей может изложить предмет, и кто на лекции будет чувствовать себя уверенней. А ведь слушатели – народ очень наблюдательный и чуткий, они сразу оценят положение. И, конечно, у них большой интерес к лекциям педагога – ученого.
В заключение я хочу рассказать про один случай в моей педагогической практике, который сначала может показаться странным, почти анекдотом, а на самом деле оказывается совершенно естественным. Мне как-то нездоровилось во время лекции. Я читал вяло, с паузами, с повторениями, одним словом, когда лекция окончилась, я был совершенно собой не доволен. В другой раз я был, что называется, в форме: речь моя лилась плавно, все было вычищено, выглажено, ни одного лишнего слова. Я ушел из аудитории очень довольным. Но через несколько дней что же оказалось? Оказалось, первая моя лекция студентам понравилась больше, чем вторая. Очевидно, что вторая, прочитанная, что называется, «без запинки», без остановок и повторений, труднее воспринималась слушателями, чем первая. Отсюда следует, что лектор в оценке своих лекций никогда не должен доверяться своему собственному мнению (ощущению), а должен прислушиваться к мнению аудитории.
Перехожу теперь к формулировке тезисов из моего краткого доклада.
1. Демонстрирование опытов на лекции очень хорошее средство как для привлечения студентов, так и для конкретизирования преподавания. Но не нужно преувеличивать как в смысле количества, так и в отношении сложности. Опыты есть средство, но не цель.
2. Очень полезно читать лекции остроумно и весело. Но нужно знать меру. Не должно быть никакого актерства, никаких кривляний. Аудитория есть место учебы, а не балаган.
3. Нужно читать собственный курс, а не излагать своими словами какой-нибудь определенный учебник.
4. Вузовский преподаватель должен быть активным ученым, то есть, не только читать работы других ученых, но и самому их делать».
Как педагог, А.Ф.Герасимов подготовил сотни специалистов: научных работников, преподавателей вузов, инженеров. Его учениками были такие известные ученые, как профессора Г.С.Воздвиженский, Б.В.Курчатов (брат академика И.В.Курчатова), И.В.Морозов, Б.М.Козырев (член-корреспондент АН СССР), С.М.Кочергин, В.Н.Никулин, А.Ф.Богоявленский, Г.А.Добреньков, М.Г.Ярцев и др., а также доценты А.Е.Алеев, А.С.Ключевич, Ф.Ф.Файзуллин (зав. кафедрой физической химии КГУ в 1948-1972 гг.), С.Н.Кондратьев, Р.К.Банковский, Е.П.Купидонова, с.н.с. А.Ш.Валеев и многие другие.
Деятельность А.Ф.Герасимова не ограничивалась только научно-педагогической работой. Он всегда активно участвовал в рассмотрении и рецензировании докторских и кандидатских диссертаций. Число выполненных им рецензий насчитывается десятками. Его огромная эрудиция в важнейших и труднейших областях физической химии всегда привлекала к нему массу молодых и немолодых научных работников, желающих получить высококвалифицированную консультацию. И никто, по словам современников, не уходил неудовлетворенным. В каждом зажигалась пытливая мысль и творческая инициатива. «За время его работы, - писали в отзыве о А.Ф.Герасимове академик А.Е.Арбузов и профессор Г.С.Воздвиженский в 40-е годы, - им дано бесчисленное количество индивидуальных консультаций научным работникам, учителям, инженерам и т.д. Публичные лекции, читаемые им неоднократно, отличались блеском изложения и совершенством экспериментального оформления».
В течение 6 лет (с 1924 г.) он состоял бессменным заместителем председателя Казанского дома ученых, трижды избирался членом месткома, входил в Бюро совета научных работников при КХТИ, вел общественную работу по линии Казанского отделения Менделеевского химического общества и др. Редкие часы отдыха он посвящал общению с природой, увлекался рыбалкой, любил охоту на пернатых и зайцев . Охотничье общество Казани в ту пору было очень дружным и, по-видимому, Алексей Федорович был знаком с известным казанским писателем-охотником, Ю.М.Смельницким , чье творчество проникнуто глубоким чувством природы и созвучно талантливой прозе другого выпускника Казанского университета С.Т.Аксакова (он был в числе первых студентов университета).
В мае 1951 г. в Казани химики отмечали 70-летие со дня рождения и 45-летие научно-педагогической деятельности Алексея Федоровича Герасимова. Приказом по Министерству высшего образования СССР ему была объявлена благодарность, а в адресе, подписанном начальником Главного управления химико-технологических вузов, дана высокая и справедливая оценка его деятельности: «...За годы плодотворной работы Вы вложили много сил и упорного труда в дело подготовки высококвалифицированных инженерных и научных кадров. Ваши работы в области физической и коллоидной химии являются образцом вдумчивого и научного подхода в разрешении поставленных целей. Сочетание научно-теоретической работы с применением результатов ее в производстве способствует более быстрому развитию нашего народного хозяйства». Указом Президиума Верховного совета СССР от 16 октября 1951 г. за № 214/573 «за выслугу лет и безупречную работу» А.Ф.Герасимов награжден орденом Ленина.
О последних днях жизни А.Ф.Герасимова вспоминает Е.П. Купидонова (Ефтина), старейший его сотрудник:
«Весной 1951 г. было торжественно отмечено семидесятилетие [жизни] и 45-летие преподавания в ВУЗе А.Ф.Герасимова... На юбилей из Тбилиси приехал его сын, Борис Алексеевич Герасимов , профессор химии Тбилисского университета. На имя Алексея Федоровича поступило огромное количество поздравлений, адресов и подарков, …он был тронут оказанным ему вниманием. Его ответная речь была полна благодарности и надежд на будущее.
Но через некоторое время Алексей Федорович стал жаловаться на упадок сил. Лето он провел с семьей на даче в Набережных Морквашах, и по возвращении оттуда был необыкновенно худ и слаб. Однако он приступил к чтению курса лекций по физической химии два раза в неделю. Однажды, когда мы, сотрудники кафедры, были в сборе, он нам сказал, что сам поставил диагноз своей болезни: рак пищевода. Мы не хотели верить, но рентгеновский снимок, сделанный в онкологической клинике, подтвердил это. Алексей Федорович мужественно продолжал чтение лекций до полного изнеможения. На последней своей лекции он попрощался со студентами. Вернувшись с лекции, он попрощался и с нами, сказал, что больше не придет в институт, и просил приходить навещать его. Это были последние числа ноября. Через два месяца, 7 февраля 1952 г., Алексей Федорович Герасимов скончался».
Завершая краткий очерк о жизни и научно-педагогической деятельности А.Ф.Герасимова необходимо подчеркнуть следующее:
В «гомологическом» ряду славных имен, написанных на мраморных досках и вывешенных на стене старого здания Бутлеровского института во дворе университета, очевидно, не хватает имени крупного ученого и ярчайшего представителя Казанской химической школы первой половины прошлого столетия - профессора Алексея Федоровича Герасимова.

*****
При написании очерка авторами были использованы воспоминания учеников А.Ф.Герасимова (Г.С.Воздвиженского, Г.А.Добренькова, Е.П.Купидоновой (Ефтиной) и др.), материалы и документы из архивов КГУ и КХТИ, музея истории Казанской химической школы, кафедры физической химии КГУ и кафедры физической и коллоидной химии КХТИ, а также очерки Г.С.Воздвиженского  и И.Н.Аверко-Антоновича , учебник А.В.Думанского .