ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В 1842 г. Клаусу казалось, что в области платиновых металлов ему «осталось только исследование, интересное для науки». Прошло лишь несколько лет и выявилось, что в результате чрезвычайно трудоемкой и тонкой исследовательской работы Клаус внес громадный вклад в разработку химии названных металлов. Статьи Клауса публиковались, как правило, в «Бюллетенях» Петербургской Академии наук, которые тогда издавались на иностранных языках, и очень быстро перепечатывались немецкими химическими журналами, а некоторые появлялись - в переводах или оригиналах - на русском языке в «Горном журнале» и «Ученых записках Казанского университета». Вышли две монографии по той же проблеме — первая на русском языке в 1845 г. и вторая на немецком в 1854 г. Работы Клауса обычно реферировались в «Ежегоднике» Берцелиуса (выходившем по 1848 г.). Благодаря такой широкой информации, химики и технологи в России и за рубежом хорошо знали работы Клауса, и они все выше оценивались. Не все, впрочем, могли примириться с его все усиливающейся критикой данных Берцелиуса. В 1861 г. Клаус был избран членом-корреспондентом Петербургской, а в 1863 г. - Берлинской Академии наук, имел и другие почетные научные звания.
Работы Клауса в той же области (других мы здесь не касаемся, хотя он достиг большой известности и в сферах ботаники, фармации и т. д.) имели также большое прикладное значение. Еще в 1844 г. он опубликовал два новых метода получения чистой платины. Следуя его указаниям, была улучшена техника аффинажа (очистки) платины на Петербургском монетном дворе. Однако, несмотря на большие достижения русских специалистов, правительство по соображениям совсем другого рода не только отказалось с 1846 г. от чеканки монет из платины, но и с 1867 г. прекратило аффинаж платины на Монетном дворе. Сырая платина, все «платиновые остатки», а затем и вновь добываемая руда пошли за рубеж, обогащая иностранные фирмы. О выработке в России металлов, сопутствующих платине, не могло быть и речи. Это ослабило интерес к специальной части важнейших работ Клауса, а его вклад в теорию химии еще не был тогда достаточно оценен. С 80-х годов в литературе получили большое хождение воспоминания о Клаусе лиц, подчас очень мало компетентных, как, например, Н.П.Вагнер, П.Д.Боборыкин и т. п. Некоторые авторы и в наше время черпают из этих источников сведения без должных оговорок. О Вагнере мы уже говорили, следует сказать и о Боборыкине. Этот последний был химиком по образованию (он слушал в Казани лекции А.М.Бутлерова и что-то делал у него в лаборатории), а по профессии был писателем. Еще в студенческие годы он начал переводить с немецкого учебник по химии Лемана, а закончив, приехал в мае 1856 г. к Клаусу в Дерпт. В книге «За полвека (Мои воспоминания)» Боборыкин сообщает: «Старик Клаус прослушал всю огромную рукопись и дал от себя удостоверение о достоинствах перевода». В октябре того же года Боборыкин писал Бутлерову, что, по отзыву Н.Н.Зинина, «я перевел ужасную гадость» и что Зинин «обращает меня в новую веру», познакомив с учением Лорана, т. е. с теорией типов. Итак, Боборыкин не знал до этого о борьбе идей, которая волновала всех химиков. Однако в феврале 1857 г. он пишет Бутлерову, что Клаус «старовер и прогрессу не поддается, а потому смотрит на все творящееся по новым идеям с нетерпимостью и скептицизмом» («Научное наследство», т. IV, стр. 70—72), С каких же позиций судил Боборыкин о Клаусе?
Нам ясно, что Клаус, оказав большую любезность, дал ему отзыв только о качестве перевода, так как взгляды самого Клауса были более прогрессивными, чем взгляды Лорана и тем более Лемана, с которым носился Боборыкин.
В 1893 г. Н.С.Курнаков первый указал на то, что представления Клауса о природе аммиакатов металлов (и вообще комплексных соединений) позволяют считать его в определенной мере предшественником творца координационной теории А. Вернера. В 1927 г. Курнаков, проверяя одну статью по истории платинового дела в России, «заменил одностороннюю характеристику деятельности К.К.Клауса, данную Марковниковым, на характеристику Бутлерова, более соответствующую действительности» (О.Е.Звягинцев в кн.: Н.С.Курнаков в воспоминаниях современников и учеников. М., 1961, стр. 40). Это пример того, как следует иногда подходить к воспоминаниям, даже если они были написаны таким ученым, как Марковников.
Вернемся, однако, к истории платиновых металлов в России. В 1910 г. под руководством Курнакова были намечены мероприятия по возобновлению аффинажа платины, но созданная им Комиссия была распущена по настоянию германского посла. Исследования, выполненные в Горном институте (в Петрограде) в 1914-1915 гг., позволили спроектировать и начать строить в 1916 г. аффинажный завод в Екатеринбурге, но достроить его не удалось.
Перелом наступил только после Октября. В советское время работы Клауса обрели, можно сказать, вторую жизнь. В 1920 г. директор молодого Института по изучению платины Л.А.Чугаев сообщал: «Усовершенствован метод Клауса для получения чистой платины...» Позднее Н.С.Курнаков писал, что «сернокислотный метод Клауса применялся на аффинажных заводах в течение многих лет».
Началась выработка и металлов, сопутствующих платине; у Клауса было на этот счет много указаний практического значения. В 1954 г. О.Е.Звягинцев сообщал, что «один из способов аффинажа родия основан на выделении этого металла в форме пентамминовой соли, открытой К.К.Клаусом». Нет больше «платиновых остатков», извлекаются, разделяются и очищаются все платиновые металлы. Рутений — элемент № 44, самый активный из платиновых металлов, - по данным советских и зарубежных исследователей, оказался чрезвычайно интересным для науки и техники элементом, в чистейшем виде он, возможно, все еще не получен и, следовательно, не вполне изучен . Высоко оценены взгляды Клауса на природу комплексных соединений, он признан предшественником А.Вернера и Л.Чугаева.
Еще в 1883 г., издавая незавершенную (третью по счету) монографию Клауса, Бутлеров отмечал в предисловии, что все исследователи платиновых металлов и в особенности русские ученые «чтут память и имя Карла Клауса». В 1954 г. Звягинцев писал, что Клаус «в сущности, заново создал химию этих металлов. Вот почему знакомство с его работами обязательно и теперь для каждого, изучающего платину и ее спутников», что «они вошли в золотой фонд науки». Именно в советское время Клаус стал общепризнанным классиком химии, а в 1954 г. Академия Наук СССР издала его «Избранные труды по химии платиновых металлов» в серии «Классики науки».
В честь 125-летия со дня открытия им рутения на стене старой химической лаборатории, где работал Клаус (ныне здание Научно-исследовательского химического института им. А.М.Бутлерова при Казанском университете) была торжественно открыта мемориальная доска со словами о научном подвиге К.К.Клауса. Эта стена уже была украшена мемориальными досками с именами Н.Н.Зинина, А.М.Бутлерова, В.В.Марковникова, А.М.Зайцева и А.Е.Арбузова. Отныне и имя К.К.Клауса заняло свое место в этом мемориале выдающихся химиков. Это дань уважения к нему Казанской химической школы и родного ему Казанского университета.