Петербургский период деятельности Бутлерова

В начале 1869 г. Бутлеров переехал в Петербург и 23 января прочитал здесь свою первую лекцию. Аудитория была переполнена. Присутствовали не только студенты-химики, но и студенты других факультетов. Можно было увидеть в аудитории и известных петербургских профессоров.
Явившись в Петербург в полном расцвете своего таланта, окружённый славой учёного с мировым именем, Бутлеров не мог не увлечь аудиторию. Его эрудиция и красноречие, его привлекательные манеры, удивительное умение быстро овладевать вниманием аудитории - всё было предметом оживлённого обсуждения в университетских кругах.
Уже через год после переезда из Казани в Петербург, в марте 1870 г. А.М.Бутлеров был избран адъюнктом Академии наук; в следующем году – экстраординарным академиком, а в 1874 г., после смерти академика Ю.Ф.Фрицше, ординарным академиком.
Первый год пребывания в Петербурге Бутлеров, кроме выполнения преподавательских обязанностей, был занят устройством лаборатории. Но даже после тех значительных улучшений, которые были произведены Бутлеровым, лаборатория эта оставалась хуже казанской. В небольшой лаборатории Петербургского университета, где одновременно едва могли работать двенадцать человек, А.М.Бутлеров, со свойственной ему энергией, быстро наладил научную работу. Появилась способная молодёжь, и обновлённая лаборатория стала выпускать большое число работ, которые главным образом печатались на страницах нового органа русских химиков – «Журнала Русского химического общества». Через петербургскую лабораторию Бутлерова прошли такие русские химики как Дмитрий Петрович Коновалов, Гавриил Гаврилович Густавсон, Алексей Евграфович Фаворский, Егор Егорович Вагнер, Иван Алексеевич Каблуков и многие другие. Все они с благодарностью вспоминали своего великого учителя, от которого очень многому научились.
Работая в лаборатории, всегда на виду у окружающих, всегда для всех доступный, Бутлеров являл собою наглядный пример упорного труда и настойчивости, без которых нельзя рассчитывать на успех. Бутлеров без слов, без речей, без наставлений воспитывал в учениках серьёзное отношение к делу, указывая им на практике, как нужно преодолевать затруднения, и вселяя в них в то же время уверенность в успехе, увлекая их. Это была настоящая школа, способная захватить всего человека. Она увлекала не только идеями, но и возможностью содействовать творческим трудом развитию этих идей.
Но самое главное – Бутлеров заражал всех их, своих учеников, неиссякаемой любовью к науке. Сам он отдавал науке всю свою жизнь, все свои творческие силы и делал это не из-за материальных выгод, не для удовлетворения тщеславия – ни того, ни другого не давала тогда русская наука. «Им руководила лишь любовь к ней, стремление к истинам природы и желание быть полезным как своим окружающим, так и всему своему отечеству», - писал о Бутлерове В.В.Марковников .
Русский не только по происхождению, но и по всему складу ума и характера, Бутлеров всеми силами боролся за утверждение и процветание русской науки, ведя смелую и решительную борьбу с «немецкой партией», доминирующей в Императорской Академии наук. Ярким примером патриотизма Бутлерова является его упорная борьба за избрание академиком талантливейшего русского химика Д.И.Менделеева. Уж кто-кто, а Д.И.Менделеев, открывший периодический закон химических элементов и составивший периодическую таблицу, которые составляют фундамент химии, Менделеев, чьи научные заслуги высоко ценились всеми химиками мира, заслужил право быть избранным в Академию. Но… Академия отдавала предпочтение иностранцам, и первая попытка А.М.Бутлерова и Н.Н.Зинина ввести Д.И.Менделеева в Академию в 1874 г. окончилась неудачей. Тогда летом 1880 г. Бутлеров совместно с П.Л.Чебышевым, Н.И.Кокшаровым и Ф.В.Овсянниковым вновь представил кандидатуру Д.И.Менделеева. Но баллотировка вновь дала отрицательный результат: академическое большинство не признавало заслуг Д.И.Менделеева. Это забаллотирование вызвало бурю протеста. Русские химики почти все без исключения телеграммами и письмами заявили своё уважение к высоким заслугам Д.И.Менделеева и выразили резкое порицание академическому большинству и проводимой им политике по отношению к русскому естествознанию. Бутлеров устроил очень неприятный для Академии скандал, после которого она вынуждена была с бóльшим вниманием относиться к выдвижению кандидатур русских учёных.
Десять лет профессуры в Петербургском университете составили третье десятилетие научной деятельности Бутлерова.
Как бы подводя итоги этой деятельности, Александр Михайлович выступил 17 апреля 1879 г. в общем собрании Физико-химического общества с докладом: «Современное значение теории химического строения». Этот доклад Бутлерова явился, в сущности, заключительной главой истории учения о строении молекул. Общее признание её было лишь делом времени, ибо, как любил повторять Бутлеров, «истина есть дочь времени, а не авторитета» (Ф.Бэкон).
Нельзя не отметить, что в Петербурге, как и ранее в Казани, Бутлеров много внимания уделял просветительской и научно-организационной деятельности. Почти сразу же по прибытии в Петербург он начал читать лекции по химии на Владимирских курсах и одновременно на Петербургских высших женских медицинских курсах при Медико-хирургической академии. Он всегда был горячим сторонником женского образования. Вместе со своим учителем Н.Н.Зининым Александр Михайлович Бутлеров стоял у истоков организации Русского химического общества и после смерти учителя в течение нескольких лет исполнял обязанности его председателя.
Перед началом занятий осенью 1879 г. Бутлеров заявил, что этот учебный год будет последним годом его пребывания в университете, т.к. им владело стремление всецело отдаться науке и, кроме того, он всё чаще и чаще стал чувствовать на лекциях усталость в ногах, ему иногда хотелось сесть, помолчать. Но решение своё ему не удалось осуществить. Узнав о желании Бутлерова покинуть университет, студенты обратились к нему с горячей просьбой не оставлять их, к которой Бутлеров не смог остаться равнодушным. Они писали ему: «…Вас, Александр Михайлович, - незаменимого лектора, незаменимого руководителя, представителя честного элемента в университетской корпорации – просим мы, студенты, ваши ученики: не покидайте университета! К нам присоединяется вся ваша лаборатория и все ваши бывшие ученики: не оставляйте нас!»  Письмо подписали 102 человека, из которых 17 впоследствии сами стали профессорами. Бутлеров остался в университете ещё на одно пятилетие. 14 марта 1885 г. он прочёл свою прощальную лекцию, прослушанную переполненной аудиторией с глубоким вниманием и волнением. «Расставаясь в эту минуту с университетом, - сказал он, - я с некоторой грустью, но вместе с тем и радостью, оглядываюсь назад, на тридцать пять лет своей деятельности. Я не могу не радоваться тем громадным изменениям, которые прошли перед моими глазами. Тридцать лет тому назад, пожалуй, сорок, когда я сам ещё учился, было не более двух-трёх известных русских химиков и русской химии почти не существовало: она заимствовала свои силы из чужих источников. В настоящее время наша русская химия поставлена на одно из почётных мест, и мы имеем, вы знаете, такие имена, которыми по справедливости можно гордиться. Мало того, мы имеем такой контингент молодых учёных, что участь русской химии вполне обеспечена. Мы уверены, что она не остановится в своём дальнейшем развитии. Я, по крайней мере, склонен думать, что те теоретические представления, то направление, которому я главным образом служил, несомненно, найдёт достойных последователей и сослужит до конца свою службу» . Слова его оказались пророческими.
Бутлеров умер внезапно в своем родовом имении 5 августа 1886 г. , но не умерла вместе с ним его теория. Она служила, служит и будет служить «путеводной звездой для громадного большинства исследований в области органической химии». Всё могущество современной химии – производство красителей, лекарственных, ароматических и взрывчатых веществ, производство пластмасс и все виды органического синтеза – обязано своим стремительным ростом замечательной теории великого русского учёного. Бутлеров жив и будет жить в делах целой плеяды величайших учёных, прославивших мировую науку ценнейшими открытиями теоретического и практического значения и составивших «бутлеровскую школу» в химии. Самые светлые умы науки – Владимир Васильевич Марковников, Иван Алексеевич Каблуков, Дмитрий Петрович Коновалов, Алексей Евграфович Фаворский, Александр Михайлович Зайцев, Егор Егорович Вагнер – как самым высоким званием гордились до последних дней своей жизни званием «Ученик Бутлерова», как ни велики были их собственные заслуги перед наукой. Традициям бутлеровской школы и в настоящее время верны учёные-органики нашей страны и др. стран мира. Верна бутлеровским традициям и Казанская школа химиков.

٭  ٭  ٭
Трудно переоценить значение не только Бутлеровской теории строения, но и его метода познания. Он учил своих учеников выработанной им методике научных исследований:
- не избегать фактов, необъяснимых существующими теориями, т.к. они «наиболее дороги для науки, от их разработки следует по преимуществу ожидать её развитие в самом ближайшем будущем;
- не останавливаться на мелких вопросах и посвящать свои силы вопросам более общим и более крупным, «обращать внимание на зародыши новых идей»;
- обращаться к истории науки, ибо «при взгляде на прошлое многие химики будут черпать для себя наставление для того, чтобы работать с большей пользой в будущем».
Его советы молодым учёным не теряют своей актуальности и значимости и сейчас .