Раздел третий. Электрохимия органических соединений в Казанском университете в контексте современного понятия научная школа

О судьбах российской науки не дискутирует сегодня только ленивый. Найти при этом истину или услышать конкретные советы в этих спорах сложно, хотя, как считают, они есть. Многое делалось и делается в научных школах. А что такое научная школа в современном понимании?
Более подробно история понятия "научная школа" обсуждается в статье Г.К.Будникова, опубликованной в журнале "Научный Татарстан", 2003, № 2.
Понятие научная школа используют широко, причем применительно к разнообразным структурам научного сообщества. Эти структуры различаются по масштабам и характеру деятельности.
Научную школу можно связывать с личностью, городом, нацией или даже государством. Подробно об этом можно прочитать в недавно опубликованной статье доктора социологических наук Е.З.Мирской "Научные школы как форма организации науки. Социологический анализ проблемы" (Науковедение, № 3, 2002). Автор этой статьи вносит ясность в понятие научная школа и, кроме того, однозначно делает выводы, кому должно государство оказывать финансовую поддержку. Что же называют научной школой?
Для казанских химиков, естественно, наибольший интерес представляет то определение научной школы, которое в свое время было дано академиком А.Е.Арбузовым. А.Е.Арбузов длительное время стоял во главе Казанской химической школы. Как историк химии А.Е.Арбузов, посвятивший развитию органической химии в России несколько трудов, обращался к понятию научная школа неоднократно, каждый раз внося небольшие изменения в первоначальный вариант определения. Наиболее законченный вид это определение приобрело в "Кратком очерке развития органической химии в России" А.Е.Арбузова (1948). Он считал, что научная школа -  это не только развивающаяся совокупность работ. Это - единая линия генерирования идей и их адептов, целенаправленная исследовательская и педагогическая деятельность ряда научных направлений, подчиняющаяся законам цепного разветвленного процесса. 
А.Е.Арбузов в этом очерке прослеживает рост всего генеалогического древа Казанской школы, убедительно показывая ее как истинную колыбель русской органической химии, как начало начал кристаллизации все новых и новых химических центров. У А.Е.Арбузова научная школа - это емкое разностороннее понятие, в которое входят учитель и ученики, представляющие некое единство научных взглядов. Он считает важным наличие единой генеалогии научных поколений и, наконец, определенного научного направления (или  ряда взаимосвязанных направлений).
Можно выделить ключевые позиции в определении научной школы по А.Е.Арбузову: лидер, ученики, научное направление (или несколько связанных направлений), единство научных взглядов, педагогический аспект деятельности. Можно усмотреть и еще один важный вывод из определения научной школы А.Е.Арбузова: появление нескольких научных коллективов в ходе поступательного ее развития.
Свои взгляды А.Е.Арбузов излагал в то время, когда еще не было науки науковедение, практически не говорили о методологии научного исследования. Понятие финансирование науки не относилось к особому виду деятельности соответствующих государственных структур и структур, работающих в рамках научного сообщества, не было строгих оценок деятельности научного работника, педагога и т .д.
Определение научной школы было дано А.Е.Арбузовым на основании своего богатейшего опыта ученого-педагога. К тому времени в Казани можно было выделить две ветви научной школы, сформировавшейся на рубеже XIX и XX веков: неорганическую и органическую. К середине XX прошлого века взаимодействие областей науки, в том числе и химической, привело к появлению коллективов по отдельным направлениям. Возникли структуры, в которых можно было выделить две функции: получение нового знания, выявление новых закономерностей, относящихся к фундаментальным исследованиям, и образовательную деятельность, в рамках которой проводилась подготовка специалистов, в том числе и высшей квалификации.  Эти структуры в нашей стране стали называться научными школами.
Научные школы стали объектами исследования в науковедении. Какова их роль в развитии науки, как изменяются научные школы в процессе своего развития, имеют ли они свой период существования, своего рода "жизненный цикл", и, наконец, какой тип научных школ следует поддерживать государством - это неполный перечень вопросов, которые возникли при внимательном подходе к понятию научные школы. 
Ю.А.Золотов, по крайней мере, дважды говорил на эту тему в "Журнале аналитической химии" (1998 и 2000). Е.З.Мирская в упомянутой статье близка к определению, приведенному Ю.А.Золотовым. Как полагают эти авторы, прежде всего школой называют научный коллектив или сообщество неформально взаимодействующих ученых, сплоченных вокруг научного лидера, разделяющих его основные научные идеи и реализующих единую, обычно новаторскую, исследовательскую программу. Ю.А.Золотов выделяет в понятие научная школа такие особенности, как устоявшиеся внутренние и внешние связи, традиции, сложившиеся способы представления результатов, определенные, принятые в данном коллективе, этические нормы. При этом Ю.А.Золотов считает, что иногда школа формируется и без явного лидера. Обычно научная школа создается и существует в одном, реже в двух-трех связанных между собой учреждениях.
Видные ученые, основатели научных школ, обобщая свой опыт научно-организационной деятельности, обеспокоенные состоянием науки и образования в России на рубеже XX и XXI столетий, не раз обращались к этой проблеме. Причем свое отношение к ней они выражали достаточно эмоционально. Газета "Поиск" неоднократно публиковала статьи, в которых приводились взгляды ученых, руководителей крупных научных коллективов на проблему научных школ. Вот один из них, высказанный в свое время академиком Г.Будкером: "Учиться только по учебникам, монографиям и статьям - все равно, что пытаться овладеть тайнами мастерства пианиста по самоучителю. Несложно записать все ноты, но научиться играть высокопрофессионально, без учителя невозможно. Точно также и в науке: без хорошей школы невозможно овладеть тайнами исследовательского мастерства".
Итак, научная школа - это специфическая форма организации научных исследований. Обладающие опытом и широтой знаний и начинающие исследователи объединяются в школу по их собственной инициативе (т.е. на принципах самоорганизации). И этот коллектив единомышленников создает наилучшие условия для развития нового направления исследований. 
В 60-х годах прошлого столетия в Казани стало формироваться новое направление, которое вначале имело несколько "рыхлое" название полярография органических соединений. В становлении и развитии этого направления в рамках методов электроаналитической химии большую роль сыграли В.И. и В.М.Гороховские, Ю.П.Китаев и их сотрудники. С переходом Ю.М.Каргина в университет, уже в начале 70-х годов,  оно переросло в область электрохимии органических соединений. Все атрибуты понятия научная школа применимы к возглавляемому им коллективу (см. воспоминания В.З.Латыповой в разделе 5)..
В то время метод полярографии привлекал внимание многих специалистов. В Казани появились исследовательские группы. Хотя они располагались в разных вузах и институтах и были формально независимы друг от друга, в действительности они были тесно связаны научными интересами, причем без признаков научной конкуренции.
В статьях  того периода отражался феноменологический подход, т.е. описывали полярографическое поведение веществ: число волн, их морфологию, приводили факторы, влияющие на параметры волн (в том числе и структурные), схемы реакций на электродах и т.д. Это был период романтизма в органической полярографии и не только в Казани, но и вообще в мире в этой области электрохимии.
На отход от традиционных взглядов на механизм электроорганических реакций повлияли результаты, полученные во время стажировки Ю.М.Каргина  в полярографическом институте Чехословацкой академии наук (Прага). Его подход в исследовании можно назвать как переход от явления к сущности.
Несомненный интерес имеет социологический анализ функционирования этой школы. При этом будем следовать тому подходу, который использует Е.З.Мирская. Прежде всего отметим, что в функционировании научной школы, построенной на взаимодействии ученых разных поколений, производство научного знания органически сочетается с воспроизводством научного сообщества. Хронология защит диссертаций, выполненных под руководством Ю.М.Каргина, является доказательством этому. Причем сразу отметим, что здесь работает не число (число учеников, статей, тезисов и т.д.), а когнитивная составляющая деятельности коллектива, определяемая научной проблематикой. Для коллектива Ю.М.Каргина присуще и то, что сейчас особо выделяют, когда говорят о научной школе, а именно, три основные функции: образовательная, исследовательская и инновационная, причем требование оригинальной новизны относится к содержанию самой научной программы школы.
Кстати,  вопрос о том, по каким критериям делать оценку деятельности ученого или научного коллектива, стал в программе II конференции по истории и методологии аналитической химии (Москва, 1999 г.): по библиометрическим показателям или по когнитивным. Он был обсужден, по крайней мере в общих чертах, в статье Г.К.Будникова, которая упомянута в предисловии настоящих очерков, подготовленная по материалам доклада на этой конференции.
Значимость научных результатов, полученных Ю.М.Каргиным с сотрудниками в течение 10 - 15 лет последней четверти прошлого столетия, такова,  что в итоге был приобретен высокий научный авторитет и самой школы и "школьников" в своей области знания. 
Важным является вопрос о жизненном цикле научной школы. Если отойти от всего многообразия научных школ (они кратко упомянуты в начале этого раздела) и выделить лишь "эффективные исследовательские школы, явно сохраняющие свои новационные и образовательные функции" (Е.З.Мирская), то их число будет не столь большим.
Как социальное явление научная школа, сохраняющая эти атрибуты, подобна живому организму, поэтому она имеет свой период жизни. Заметки по ЭХОС Ю.М.Каргина - это ответы на вопросы,  формулировки которых отражены в подзаголовках разделов заметок. И это одновременно отражение этапов функционирования школы ЭХОС.
Самый важный период жизни школы - время продуктивной работы, когда "научная программа в основном откорректирована, профессиональные и социальные роли распределены, энтузиазм еще не иссяк, а внутреннее напряжение скорее стимулирует совместные исследования, чем вредят им" (Е.З.Мирская). 
Тем не менее, не зависимо от продуктивности работы школы, ее чисто научный итог непредсказуем. Существует ряд причин непредсказуемости дальнейшей судьбы научной школы. Применительно к коллективу Ю.М.Каргина отсутствие новых концепций, новых научных направлений, которые будут разрабатываться далее, завершение реализации намеченной программы - все это здесь не подходит. Поэтому исчерпывание ресурса школы должно иметь другие причины. О некоторых из них говорилось выше в разделе "Заметки по ЭХОС". В опубликованной недавно монографии Н.С.Альтшулер и А.Л.Ларионова "Физическая школа Казанского университета с конца 20-х до 40-х годов ХХ века. История развития и научные достижения выпускников", которая была поддержана грантом АНТ по упомянутой в предисловии проблеме "История научных школ Казани", не случайно выделяется период времени этой школы в историографии развития физической науки в Казанском университете, т.е. ее жизненный цикл. Авторы этой монографии имели аргументы выделить особо этот период. Не останавливаясь на этом, еще раз подчеркнем, что научная школа не вечна, период ее деятельности ограничен временными рамками.
Теперь несколько слов о научных структурах, которые можно считать эквивалентными научным школам. В период 70-90-х г.г. прошлого века, т.е. в период когда школа по ЭХОС в Казанском университет успешно функционировала, в зарубежной литературе по социальной структуре науки и формам ее самоорганизации, обеспечивающим появление нового знания, понятие научной школы полностью отсутствует (Е.З.Мирская). За структурную единицу организации при синтезе нового знания стали рассматривать лабораторию (или научную рабочую группу, самостоятельно действующую, или при кафедре вуза, или межфакультетского характера соответствующую структуру). Эти структуры ориентированы на проблемные области, часто имеющие междисциплинарный характер. Поэтому-то объединение ученых разных специальностей, нацеленных на одну крупную проблему, уже не может иметь длительного периода совместной операции: проблемы не вечны. Мобильность участников совместных исследований становится нормой, а коллектив - "проточным" (особенно это характерно для тех коллективов, в которых заметную часть составляют стажеры, аспиранты, студенты, выполняющие дипломные работы).
Такие научные коллективы (лаборатории) создаются не на пустом месте. Они максимально используют традиции в научных поисках, оставленные предшественниками. Если при этом кроме синтеза нового знания в научном коллективе осуществляют мотивированную подготовку научной молодежи, которая в дальнейшем должна продолжить традиции научных поисков, то этот коллектив по существу и есть научная школа. Можно привести ряд примеров подобной организации научных исследований в рамках университета. Именно такие школы и имелись ввиду, когда речь шла о научных центрах в области электроаналитической химии США, руководители которых получили за пятнадцать лет (по очереди) четырнадцать премий имени Ч.Рейли американского общества электроаналитической химии (Г.К.Будников, Журнал аналитической химии, 2000).
И если говорить о финансовой поддержке научных школ в нашей стране, то финансировать следует, видимо, такие проблемные научные школы (коллективы лабораторий) по критерию эффективности текущей деятельности и процесса обучения молодежи и подготовки научной смены. С этим выводом Е.З.Мирской трудно не согласиться. Те научные школы, которые теряют по различным причинам эти качества, должны уступить свое место в финансировании другим, которые достигли успехов и продемонстрировали наилучшие показатели по эффективности. Известность и старые заслуги здесь уже "не работают". Кстати, такой	 подход предусмотрен в требованиях к экспертизе проектов, представляемых на получение грантов РФФИ. И обращение к историческому прошлому не может служить аргументом при выдвижении проектов, например, на международный грант. А такое порой можно видеть и слышать. Однако это не означает, что известные в прошлом научные школы, составляющие гордость отечественной и мировой науки, к которым  естественно относится и Казанская химическая школа, должны безапеляционно исключаться из рассмотрения при возможном финансировании.
Финансирование необходимо, в том числе и на изучение истории науки. Сейчас история химии входит в государственный стандарт на специальность "химия", введен курс "История и методология химии". В этой дисциплине, как впрочем и в другой естественно-научного цикла, может существовать региональный (вузовский) компонент, связанный с историей науки alma mater. Для Казанского университета история химии эта история Казанской химической школы и ее отдельных ветвей.
Посещая музей Казанской химической школы, расположенной в здании Научно-исследовательского химического института имени  А.М.Бутлерова при КГУ, студенты знакомятся с прошлым химии в Казани. Здесь экспонаты музея наилучшим образом могут выполнить дидактическую роль своего рода "наглядных пособий", зрительное восприятие которых облегчает знакомство не только с уровнем развития химической науки, но и ее  связь с жизнью общества того периода, его культурой. Естественно, финансирование этого музея как обобщенного экспоната культурного наследия должно быть в поле зрения тех, кто за эту культуру отвечает.