О Б.В.Курчатове
В этом моем очерке преобладают не личные воспоминания, восходящие к 1924 г., а документативные данные; с них и начну.
Борис Васильевич Курчатов родился 5 августа 1905 г. на Симском заводе Уфимской губернии (ныне г. Сим Челябинской области) в семье частного землемера, позднее служившего в советских земельных органах. В 1923 г. чрезвычайно успешно закончил в Симферополе среднюю “единую трудовую” школу и в том же году поступил на естественно-историческое отделение физмата Крымского университета, а осенью 1924 г., после его закрытия, был переведен в Казанский университет, который окончил в качестве химика-исследователя в декабре 1927 г. В обоих университетах сдавал почти все экзамены на высшую оценку (“в. ус.”), хотя жить ему было не легко. Так, в 1924-25 годах он подрабатывал в обществе “Долой неграмотность”, выполнял случайные работы в Доброхиме и т.д. Во время производственной практики на Грубосуконной фабрике “Красный Октябрь” выполнил работу, которую специалисты фабрики признали достойной опубликования (что, видимо, не было реализовано). К моменту окончания университета он научных работ не имел; кафедра к этому и не привлекала студентов. Я был старше Б.В.Курчатова на один курс, но сдавал одновременно с ним интегральное исчисление. Студентов было много, мы заполнили аудиторию. Профессор (или еще доцент) В.А.Яблоков стал обходить наши ряды и каждому вписывал в его листок, импровизируя, по три задания. Б.В.Курчатов (он сидел передо мною) решил эти уравнения так быстро, что В.А.Яблоков не успел отойти от него и тут же расписался в его “зачетке”, а других, подобных Курчатову, тогда не нашлось.
Б.В.Курчатов стал специализироваться по физической химии. Со слов Г.С.Воздвиженского знаю, что у них проводились семинары с докладами студентов. Руководил этими семинарами сам проф. А.Ф.Герасимов (а больше и некому было). На кафедре имелись два ассистента, А.Е.Алеев и Е.П.Ефтина (позднее, – в части термодинамики – почасовиком был и С.В.Купидонов), но квалификация их была не очень высокой. Я слышал от Б.М.Козырева (также специализировался на этой кафедре), что ранее у проф. Герасимова просто не было выбора: только Алеев и Ефтина были выпускниками по его кафедре, - их он и оставил у себя. Насколько знаю, в мое время А.Ф.Герасимов не читал спецкурсов, а взамен этого устраивал спецсеминары, на которые его студенты делали доклады по основным разделам курса физической химии. Б.В.Курчатову досталась тема “Электрохимия”. Доклад его произвел на проф. Герасимова такое впечатление, что он сразу наметил выдвинуть его в аспирантуру. Тему дипломной работы он все же дал из своей излюбленной области – по коллоидной химии, а именно: “Осаждение ионов хлора в присутствии коллоидного гидрата окиси железа”. Находясь на границе с аналитической химией, она была легко осуществима на простом оборудовании. Работа, как мне говорили, была выполнена очень тщательно. Отчет о ней не сохранился, оценок этих работ в диплом тогда не вписывали.
Высоко ценил А.Ф.Герасимов также способности Г.С.Воздвиженского, который выполнил дипломную работу на тему “О действии хлористого натрия на колларгол” 1.
В январе 1928 г. кандидатуры Г.С.Воздвиженского и Б.В.Курчатова в аспиранты обсуждались в химической предметной комиссии физмата. При голосовании Курчатов получил 10 “за”, 1 “против” и 7 человек воздержались, а Воздвиженский - 14 “за” и 4 “против”. Отмечу, что на заседании председательствовал вместо проф. А.М.Васильева его ассистент Н.П.Музуров, мало причастный к научной работе (сам он кандидатскую диссертацию защитил в 1939 г. в возрасте 60 лет). Вероятно, он и еще некоторые члены комиссии и не знали до этого Б.В.Курчатова, который был очень скромен и не выделялся в общественной жизни факультета. А.Ф.Герасимов на заседании не был, а рекомендация его (она в деле имеется) была недостаточно убедительной. Я хорошо знаю по личному опыту, что проф. Герасимов очень не любил официальные бумаги и говорил: “Голубчик, Вы напишите, что Вам требуется, а я подпишу”. Курчатов написал очень сдержанно.
Воздвиженский был весьма активен в общественной жизни факультета, в научном кружке и т.д., имел и то преимущество, что его дипломная работа была сдана в печать (за подписями его и Герасимова). Четыре голоса “против” он получил, скорее всего, за то, что был сыном (14-м ребенком) бедного сельского дьячка (“происхожу из духовного пролетариата”, так он сам шутил). Обе кандидатуры были представлены в Главпрофобр (конечно, с протоколом комиссии), а там дело застряло. Решать его должен был профессор (химик, коммунист) Я.С.Пржеборовский. От Главпрофобра требовали курса на подготовку научных кадров из молодежи пролетарского или бедняцко-крестьянского происхождения, а оба кандидата А.Ф.Герасимова не вполне этому соответствовали, не имели, вдобавок, и достаточно выраженных вкладов в науку. Сам Герасимов, к тому же, ранее не имел аспирантов и в Москве не считался достаточно крупным ученым. (Когда, позднее, стали заново утверждать научных работников в ученых степенях, то декан В.В.Евлампиев при мне сообщил А.Ф.Герасимову, что ему предлагают представить докторскую диссертацию, от чего Герасимов наотрез отказался; - он ведь был в университете совместителем. А.Е.Арбузов, однако, добился утверждения Герасимова д.хим.н., профессором “по совокупности научных работ”, в числе которых были и довольно значимые).
Г.С.Воздвиженский нашел себе временную работу в Казани, затем в Астрахани, а Б.В.Курчатов уехал к родным в Крым. Летом он телеграфно запрашивал университет, не продвинулось ли его дело, а осенью повторил запрос, так как явно хотел быть аспирантом Казанского университета. Не дождавшись этого, уехал в Ленинград и стал сотрудником Физико-химической лаборатории (позднее института) АН СССР, руководимой А.Ф.Иоффе, где уже работал его брат – Игорь 1. Находясь позднее в командировке в Ленинграде, я был однажды у Бориса Васильевича, в его рабочей комнате Физико-технического института. (Пропуск мне дали легко – достаточно было его телефонного звонка в бюро пропусков). Б.В.Курчатова я застал выпиливающим из зажатой в тисках медной пластинки какую-то деталь прибора. “Быстрее самому сделать, чем просить механическую мастерскую”, - заявил он мне. Довольно очевидно, что тематика работ института еще не считалась секретной и что квалифицированные сотрудники и здесь многое делали собственными руками. Передо мной был все тот же худощавый, довольно высокий, в очках, простой в обращении, высокоинтеллигентный человек. Он заинтересовался тем, что делается в Казани, и в частности на кафедре физической химии. Я мог ему сообщить, что осенью 1927 г., когда из Москвы пришел официальный полный отказ, проф. Герасимов спохватился, что останется вообще без аспирантов, съездил в Москву и уговорил проф. Пржеборовского разрешить принять Воздвиженского в аспиранты. Б.В.Курчатов не выразил сожаления о несостоявшейся аспирантуре в Казанском университете; и я понял, что работа в Ленинграде была увлекательной и перспективной.
Б.В.Курчатову довелось вновь поработать в стенах Казанского университета в годы Великой Отечественной войны, когда сюда был временно эвакуирован Ленинградский физико-технический институт. Я тогда работал на химкомбинате им. М.Вахитова, находился там с утра до ночи, да и жил поблизости, а в центре города почти не бывал и не знал, что Борис Курчатов здесь.
Из литературы известно, что И.В.Курчатов в 1942 г. некоторое время жил и работал в Казани, где с осени 1941 г. жила его жена Марина Дмитриевна. Ее поселили в Школьном переулке, в хорошем доме, но комната была проходная, а хозяйка квартиры оказалась очень недружелюбной и часто притесняла жиличку. Борис Курчатов (еще холостой) жил в другом месте, в отдельной комнате очень малой площади и сырой. Он часто хворал и тогда подолгу оставался у Марины Дмитриевны, которая заботливо выхаживала его, несмотря на трудные отношения с хозяйкой квартиры. Впрочем, зимой 1942 г., когда И.В.Курчатов приехал в Казань, он нашел, что Борис выглядит не очень хорошо, но на здоровье не жалуется. (Эти сведения взяты из книги П.Асташенкова “Курчатов” (ЖЗЛ) (М., 1968)).
Журналист А.Идрисов в статье “И.Курчатов в Казани” (“Вечерняя Казань”, 11 июня 1979 г.) написал, что “9 января 1943 г. Игорь Васильевич отбыл в Москву. Семья Курчатова временно оставалась в Казани, где его брат завершал учебу на химическом факультете университета”. Но у И.В.Курчатова был только один брат, так что речь идет о Борисе, а он в 1943 г. был уже давним и видным сотрудником АН СССР. Если верно сказано о задержке с отъездом семьи (а это могла быть только Марина Дмитриевна и Борис Васильевич), то можно думать о необходимости для Б.В.Курчатова закончить в Казани какое-то важное исследование. Как раз в 1943 г. его перевели в лабораторию № 2 АН СССР. И.В.Курчатов умер в феврале 1960 г. Б.В.Курчатов вносил всё дальнейшие вклады в радиохимию. Лаборатория № 2 стала открыто именоваться Институтом атомной энергетики АН СССР. Борис Васильевич руководил сам вплоть до смерти. Он был членом экспертной комиссии ВАК, членом редсовета журнала “Радиохимия”. Еще в 1938 г. он стал кандидатом физико-математических наук за работы по физике диэлектриков и полупроводников, а затем – д.хим.н. за исследования в области искусственной радиоактивности. Член КПСС, профессор, он готовил кадры радиохимиков. Его труд был высоко оценен: лауреат Ленинской премии, кавалер 5 орденов Трудового Красного Знамени… Борис Васильевич умер 13 апреля 1972 г. Причину его смерти не знаю, но еще в документах 1923 г. сказано, что у Б.В.Курчатова порок сердца и что он полностью освобожден от прохождения допризывной подготовки. Он был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище, с воинскими почестями. Казанский университет может гордиться этим своим замечательным выпускником.